Елена Звездная 
Особый гномий первач (СИ)

Аннотация

Акина медленно открыла глаза и тут же стремительно сомкнула веки - в голове и так все кружилось, а стоило взглянуть на этот мир, как он завертелся в сотни раз стремительнее. Девушка поморщилась, попыталась вздохнуть полной грудью и осознала, что нечто тяжелое явно этому препятствует. Тяжелое, теплое и...

Елена Звездная
Особый гномий первач 

Акина медленно открыла глаза и тут же стремительно сомкнула веки — в голове и так все кружилось, а стоило взглянуть на этот мир, как он завертелся в сотни раз стремительнее. Девушка поморщилась, попыталась вздохнуть полной грудью и осознала, что нечто тяжелое явно этому препятствует. Тяжелое, теплое и…
Шок!
Основательный, масштабный и охвативший все сознание шок! Потому как внезапно она отчетливо поняла, что лежит в постели с мужчиной. И этот мужчина, совершенно голый! Основательно голый.
«Ох ты ж орочьи кости!» — испуганно подумала ученица Магической гильдии.
И почти сразу в ее голове пронеслось: «Только не принц, только не принц, только не…»
Открыв глаза снова, она повернула голову и в свете поднимающегося на рассвете солнца отчетливо разглядела точеное лицо, брови вразлет, что насупились во сне при ее движении, четкие крупные словно очерченные губы, дрогнувшие смоляные ресницы…
Это был принц. Наследник Аренского государства, глава Гильдии Света, ученик самого Хаменгора и розовая мечта всех дев королевства. Это был тот самый мужчина, которого они с девчонками в шутку желали на каждом празднике друг другу, тот который давно стал притчей во языцах, эталоном мужественности и привлекательности, тайной, манящей своей опасностью. В общем — принц. И судя по тому, что на ней ничего из одежды не ощущалось, как впрочем и на его высочестве, Акина отчетливо осознала — кто-то переспал с особой королевской крови. Точнее так — если бы это был гипотетический «кто-то» она бы посмеялась, естественно не поверила бы, но зато присоединилась к подколкам и шуткам на данную тему… Но это был не «кто-то» — в королевской постели лежала она. Хуже того — именно у нее местами было несколько некомфортно, и это явно свидетельствовало, что в постели она не просто спала.
«Орочьи ошметки!» — мысленно застонала девушка… уже не девушка, и попыталась встать.
Увы, его высочество не любил терять имеющееся. Об этой его черте характера всему королевству было прекрасно известно. А вот за его пределами в прошлом году узнали — соседняя Геранта попыталась отнять крохотный остров у Арении, что очень не понравилось принцу, в итоге расплатилась целым своим полуостровом. Вот и сейчас едва Акина попыталась встать, доселе безразлично покоившаяся на ее теле рука властно сжала… собственно то, чему и так мешала дышать. Акина выдохнула и заставила себя лежать без движения, надеясь, что кое-кто с профилем в котором явно угадывалась королевская кровь, не проснется. И вместе с тем попыталась вспомнить, как она оказалась здесь и с… ним. Попыталась, наморщила лоб… подумала, что еще очень помогает потереть виски, но откровенно побоялась это сделать, опасаясь разбудить некоторых. Некоторых, которые вообще неизвестно откуда взялись, потому что все, что Акина могла вспомнить о вчерашнем вечере, это улыбающуюся себя со стаканом в руках и торжественные слова Эрны: «Акиш, детка, с совершеннолетием тебя. Двадцать один год, это, знаешь ли, дата! Причем такая дата, которая должна на всю жизнь запомниться! Ну, за тебя!», и в горло опалило гномьим первачом, который Эрна вообще непонятно откуда притащила. На этом воспоминания обрывались напрочь!
«Да уж, запоминающаяся дата!» — прошипела про себя Акина и скосила глаза на принца.
Девушка просто не могла себе даже представить, как вообще вышло, что из ушлой таверны на краю Верпена, она очутилась здесь — в центре Алетры в постели наследного принца! Как?! И главное, с какой стати он вообще спал с ней, какой-то безродной магичкой…
«Я его изнасиловала! — внезапно подумала Акина. — Напала на него пока он спал и… воспользовалась. Хотя да что там воспользовалась, судя по ощущениям, я использовала его по полной программе многократно и продолжительно!»
Но при очередном взгляде искоса (а иначе смотреть и не выходило) девушка была вынуждена признать, что его высочество на жертву не тянет вовсе. Да и то как по-хозяйски мужчина ее обнимал, отвергало напрочь выдвинутую версию о нападении пьяной и невменяемой ученицы магов на прославленного воина…
«Хотя кто его знает, вдруг он мазохист, просто скрывал?!» — пронеслось в похмельной голове.
И она приподнялась, с нововспыхнувшим подозрением вглядываясь в мужчину.
— Мм, — простонала практически коронованная особа, — милая, еще одно движение и я снова буду в полной боевой готовности, а ты, опять обзовешь ненасытным извращенцем. Спи, у тебя не более четверти часа на отдых осталось. А вот потом…
Сонно проговорив все это, принц потянулся к ней, потерся щекой об обнаженное плечико, втянул внушительным носом ее запах, сжал грудь и вновь задышал глубоко и спокойно, явно вырубившись.
«Не мазохист, садист определенно!» — вынесла вердикт девушка.
Нервно сглотнула, покосилась на ладонь его высочества, сжимающую ее грудь и…
В первый миг Акина даже не поверила, но вглядевшись увидела маленький кулон, тускло поблескивающий в лучах рассвета — переместитель! Единственный в своем роде, экспериментальный, не отработанный, находящийся прежде в кабинете главы гильдии под магическим замком переместитель! На ее шее! И сразу стало ясно, как она очутилась в спальне принца, пронесясь едва ли не через пол страны!
«Замечательно, — мысленно простонала Акина, — я еще и совершила акт грабежа главы гильдии! Просто замечательно! Мать всего сущего, что ж это был за спирт такой?!»
Дострадать не успела.
— Не спишь, — констатировала хриплым голосом коронованная особа.
А затем единым слаженным движением мужик внезапно оказался на ней, по-кошачьи суженные глаза слегка прищурившись, вгляделись в ее перепуганные и Крэйнар
Аренский обволакивающим сознание тоном промурлыкал:
— Вот я тебя и рассмотрел, моя страстная напористая незнакомка.
То есть действительно ворвалась в его спальню и изнасиловала! Его! Принца!
Видимо после особо похабного тоста Еваники или еще чьего-то — девчонки у них все как одна на язык не скромные совершенно.
Нервно сглотнув, Акина испуганно выдохнула:
— То есть мы не знакомы?!
Вскинув бровь, принц несколько удивленно напомнил:
— Ты не представилась.
«Ох, какая же я молодец!» — сама себя не похвалишь, никто о тебе хорошей и не заикнется.
Собственно на этом едва вступившая в сознательный возраст ученица магической гильдии, осторожно коснулась пальцами переместителя, нервно улыбнулась явно заинтригованному ее поведением мужчине, и пробормотала:
— Простите…
— За что? — изумился он.
Акина, гулко сглотнув, прошептала:
— За изнасилование…
— Что?! — принц Крэйнар приподнялся на локтях. — Я тебя не… Малышка, ты сама начала, если помнишь!
— Не помню, — честно призналась Акина, испуганно глядя в серые глаза будущего монарха, — и потому искренне прошу прощения за непотребное поведение и насилие, произведенное над вами. Поверьте, обычно я никого не… Я не… не хотела.
Это все спирт. Понимаете, я вчера напилась и…
Изумление на лице его высочества медленно, но верно сменялось раздражением и гневом. Акина же, видя столь стремительно приходящего в ярость принца, затараторила еще быстрее:
— Слушайте, клянусь Матерью вседержательницей — я больше не буду пить и вас насиловать! Я вообще больше никогда… Я даже не знаю, с чего меня именно на вас потянуло, вы мне вообще никогда не нравились, но мне жаль, правда…
Глаза наследника заметно округлились. Окончательно перепугавшаяся магиня, основательно слабеющим голосом выдохнула последнее:
— Только, пожалуйста, не нужно меня убивать за покушение на вашу честь… В конце концов, будем откровенны — вы давно не мальчик и уж точно не девственник, что, конечно, не облегчает моей вины, но… Дохлые орки, что я несу?!
Принц уже ничего не говорил — просто потрясенно слушал.
— Всего доброго, — пискнула вконец перепуганная Акина, зажмурилась и стремительно сжала переместитель.
В следующий миг ничего не произошло.
Ставшая совершеннолетней и протрезвевшая магичка замерев, ожидала хоть чего-нибудь, но… ничего не происходило. Кроме разве что того, что часть будущего монарха, слегка обалдевшая на время ее сумбурной речи решила, забив на тараканы в девичьей голове, по полной программе воспользоваться телом, но…
— Не сбивайте меня с мысли! — раздраженно потребовала Акина.
— С какой? — ехидно поинтересовался Крэйн.
Резко выдохнув, девушка прошипела:
— Этот чертов артефакт должен меня переместить обратно, раз уж подложил мне такую подлянку, как перемещение сюда!
И она снова сжала артефакт, более того — произнесла активирующее «Гаартана хэрн авей».
В следующий миг… снова ничего не произошло.
— Слушай, — раздалось над застывшей и ожидающей чуда Акиной, — а ты не против, если на то время, пока до тебя дойдет факт пребывания в мою спальню далеко не магическим образом, мы продолжим дело с моим изнасилованием?
Приоткрыв один глаз, смущенная, злая и раздраженная магичка прошипела:
— Слушайте, я не собираюсь вас больше наси… использовать.
— Ничего, — насмешливо ответил принц, — я и сам справлюсь, не впервой.
И в этот миг что-то щелкнуло. Акина и его высочество разом посмотрели на артефакт, магичка с надеждой, принц с тревожным недоумением, а в следующий миг…
Снова ничего не произошло.
— Так я начинаю? — с трудом сдерживая смех, поинтересовалась коронованная особа.
Девушка, бросив на него мимолетный взгляд, схватила переместитель, и держа его перед глазами, сурово произнесла:
— Слушай ты, хрень с подвывертом, значит так — или ты меня переносишь, или я тебя, гаденыш, на декокты пущу!
В следующий миг в артефакте что-то щелкнуло, зажужжало и…
Ничего не произошло.
— Да что б тебя! — простонала Акина.
Кое-кто сверху весело смотрел на нее, стараясь не улыбаться, но нет-нет и губы расползались в улыбке.
— Что? — устало спросила несчастная.
— Ты магичка, — сообщил ей принц.
И добавил:
— Не особо одаренная.
Сказать на это было совершенно нечего, кроме разве что:
— Простите.
— Прощаю, — Крэйн улыбнулся. — Вернемся к более интересным вещам?
«Боги, как стыдно…» — пронеслось в ее голове.
И тут артефакт снова щелкнул. Что-то в нем зажужжало, защелкало и…

В первую секунду Акина не поняла ничего, кроме одного — стало холодно. На второй пришло осознание, что она у себя в комнате. Третья секунда ознаменовалась воем на все здание «Тревога!» и обнаженная девушка, подскочив, рванула к двери — вбитые с детства правила требовали незамедлительно отреагировать. Остановившись едв пальцы сжали дверную ручку, магичка вспомнила, что на ней ничего нет, и стремительно развернулась… Замерла. В ее комнате словно был погром — все свалено, зеркало снято со стены и расположено на стуле, так чтобы можно было лучше себя разглядеть — она собственно и разглядывала сейчас себя. Зрелище было не радостное, тело как после особо тяжелой тренировки, волосы всклокоченны, губы… раза в два больше обычного. На кровати раздеребаненная упаковка с едва улавливающимся логотипом «Сандро и Ко» — лучшие производители кружевного белья. И чуть дальше записка от Нирты «Будь эротичной в свой первый раз, тебе теперь можно!». Можно, как же, двадцать один-то исполнился, вот она и…
— Ох, как же меня угораздило, — простонала несчастная.
«Общий сбор!» — последовал следующий транслируемый на все здание гильдии приказ.
И времени на сожаления и стенания не осталось. Торопливо вымывшись и одевшись, что с ее сноровкой заняло две минуты, Акина выскочила в коридор, промчалась по пустым переходам, и едва ли не последняя оказалась во дворе, юркнув в строй таких же как она учениц магов.

Зачем их выстроили совершенно непонятно было, но оглядев двор, окруженный высоким в пять человеческих ростов частоколом магически сотворенного железного дерева, поняла, что выстроили всех. И тут присутствовали двенадцать учениц, сорок учеников, шестеро мастеров и даже два грандмастера. И все ждали, стоя без движения на залитом дождем и снегом раскисшем двору, игнорируя неприятное ощущение, что словно тебя засасывает в трясину. Действительно засасывало — очень медленно, почти неощутимо, но если вот так без движения простоять час — засосет по колено. Все об этой особенности двора знали и потому нервничали.
Затем распахнулась двустворчатая дверь и на порог вышел сам глава Магической гильдии. Старик Сонсер был суров, с короткой седой бородой, крепок телом, умен мозгом, остер глазом и взбешен неизвестно чем.
Но уже через секунду всем стало известно!
— Сегодня ночью, — глава гильдии сотряс кулаком, от чего его черно-красная мантия заколыхалось, — было совершено ограбление!
«Угу, у меня честь украли» — подумала Акина, как и все не отрывающая взгляда от главы.
— Гильдия воров окончательно охамела! — продолжал магистр Сонсер.
Вот с этим никто не спорил даже, воры в последнее время действительно наглели, пару дней назад у самой Акины попытались кошелек срезать, а ведь был договор между гильдиями — маги неприкосновенны.
— Эти выродки, — продолжал взбешенный Сонсер, — ночью прокрались в мой кабинет!
«Ой, какое-то предчувствие у меня нехорошее» — вдруг мысленно прошептала Акина.
— Они, — продолжал самый могущественный и страшный человек после… да после главы Гильдии света, то есть принца, — надругались над знамением магии!
«Я еще и над знамением надругалась, мало мне было принца!» — простонала перепуганная девушка.
— Знамение магии, — продолжал магистр Сонсер было снято со священной стены и им… — трагическая пауза, — вымыли пол!
«Ох ты ж орк недобитый!» — если бы было можно, она бы взвыла.
Потому что вечно грязный пол в кабинете главы гильдии ее всегда искренне бесил — там постоянно было натоптано, комья земли, грязи, иной раз ошметки нечисти, но убирать в своем кабинете магистр запрещал, опасаясь собственно краж.
«Напилась и пошла полы мыть, дура!» — ругала себя вконец павшая духом ученица.
— Затем, эти выродки, измазали стекла на окнах надписями «Помой меня!».
Да, стекла там тоже никто не мыл уже лет тридцать.
— А на моем столе выгравировали оскорбительную надпись!
Внезапно перед глазами Акины вспыхнуло слово «Засранец» накорябанное на столе магистра. Который тоже не мыли, и потому местами там в пыли можно было писать, что она собственно и…
«Меня четвертуют!» — совершенно четко поняла девушка.
— А после, — магистр Сонсер сник, — они украли переместитель!
На какой-то миг Акине показалось, что сейчас все повернут головы и каким-то образом узреют под рубашкой все еще висящий на ее шее артефакт, но нет:
— Это война! — потрясая ввергнутым вверх пальцем заорал магистр Сонсер. — Это самая натуральная война!
«Или я, или воры, — правильно подумала девушка. Чувство самосохранения, преотличнейше развитое у магов, сразу подсказало правильное решение: — Воры!».
Затем магистр произнес:
— Кейсиана, в мой кабинет!
После чего развернулся и ушел, оставив всех осознавать, что отныне гильдия переходит на военное положение и саму Акину, к которой привязалась эта кличка с детства, трепетать перед встречей с магистром.
Трепетать было от чего — на шее ученицы магической гильдии имелось прямое свидетельство ее непосредственного участия в глумлении над оплотом магистра.
Нервно сглотнув, под всеобщими сочувствующими взглядами девушка направилась к главе гильдии, предчувствуя что-то вроде «Это след от твоей ноги!» или «А кто тут мне пограбежом занялся?».
А потому, едва оказавшись подальше от внимательных глаз, на узкой лестнице ведущей в кабинет магистра, она торопливо сняла с шеи переместитель и затолкала его под широкий кожаный браслет на запястье. И после этого настороженно двинулась к магистру, поднялась на третий этаж, на негнущихся ногах подошла к двери в кабинет и…
— Не туда, девочка моя, — раздалось из помещения напротив спальни магистра.
Несколько удивленная таким поворотом событий, Акина повернулась, подошла к приоткрытой двери, открыла и застыла на пороге. Потому как от двери до кровати главы гильдии были расставлены маленькие напольные свечи, а все помещение оказалось погружено в полумрак, ну и… сам магистр сидел на свой знаменитой кровати. Кровать поистине была знаменитая. Большая, с невысоким пологом над ней, все детали обшиты мягкими подушечками, с шелковым постельным бельем, крепящимся к матрасу и частично к пологу, с нижним выдвижным ящиком, в котором ежедневно менялись продукты и вода… Магистр просто был параноиком. В юности ему довелось пережить цунами, землетрясение, пожар, торнадо, наводнение… и в принципе все, что можно было пережить, он пережил. С тех пор Сонсер был готов ко всему всегда и везде. Точнее в своей спальне, которую без надобности не любил покидать. Так вот стоило начаться малейшей дрожи земли, как внешне просто кровать, обнажая стальную сущность, складывалась в ящик, который и каменному троллю было не под силу проломить. И вот там, в целости и сохранности должен был оказаться магистр, наедине с запасами еды и воды, которых по идее должно было хватить на десять дней минимум. Но по факту во все те пять раз что ящик захлопывался, при малейшей вибрации здания, чаще всего после Акининых опытов, магистр оказывался снаружи. Жутко от этого злился, но каждый раз не успевал. Разок он даже разбежался и прыгнул, надеясь поспеть в захлопывающийся саркофаг, опосля ходил с огромной шишкой на лбу и жутко злой, потому как не успел.
Так вот сейчас Акина стояла и восторженно взирала на эту знаменитейшую кровать.
На кровати восседал магистр, но он был не так интересен, как великий магический ящик словно сделавшей своей обязанностью издеваться над хозяином, за что к нему с нежной любовью относилась вся магическая гильдия.
— Акина, — начал магистр Сонсер, — девочка моя.
Ученица гильдии продолжала смотреть на кровать.
— Ты уже взрослая.
Кровать все еще интересовала ее больше разговора.
— И теперь тебе стало можно…
После этих слов Акина несколько недоуменно поглядела на начальство.
— Да-да, уже можно, — продолжил магистр, и похлопал по покрывалу.
Это было совершенно напрасно, так как от даже столь малейшей вибрации, кровать угрожающе заскрипела, грозясь обратиться в жизнеспасительный ящик. Магистр застыл, Акина так же, надеясь узреть знаменитую трансформацию, но… ничего не прошло.
Облегченно вздохнул магистр, досадливо Акина, кровать хранила ехидное молчание.
— Так вот, — продолжил глава гильдии Магов, — сегодня тебе уже можно посмотреть на мужчину!
Акина скептически вскинула бровь, на тему — а чего я там не видела?
— И не только посмотреть!- продолжил магистр и снова приглашающе похлопал по покрывалу, загадочно глядя на девушку.
В кровати что-то щелкнуло, но на это никто не обратил внимания.
Ученица же, подумав, предположила:
— Можно с ними еще и поговорить?
— С кем? — не понял магистр.
— С мужчинами, — пояснила Акина.
— Да можно обойтись и без разговоров, — Сонсер снова похлопал по покрывалу.
Удивленно воззрившись на него, девушка поинтересовалась:
— А зачем вы вот так делаете?
— Как? — не понял глава гильдии.
— Ну вот так, хлопаете по кровати?
— Как хлопаю? — Сонсер вскинул обе брови. — Вот так?
Снова недвусмысленный приглашающий жест.
— Ну да, вот так,- согласилась Акина и носком сапога постучала по полу, повторяя ритм магистра.
Это была слабая. Очень слабая вибрация, но…
В следующее мгновение раздался скрип стали, после вопль магистра, а в следующее мгновение кровать благополучно схлопнулась в неоткрываемый, жизнезащищающий и компактный стальной ящик! Собственно исполнив мечту магистра, так как впервые он оказался внутри ящика, а не снаружи. Однако, почему-то совершенно этому не обрадовался и на все здание раздался приглушенный подушками вопль:
— Кейсиана!!!
Не обратив и малейшего внимания на вопль, юная магиня заинтересовано смотрела на ящик, который совсем недавно был кроватью. Подошла, обошла, потрогала холодную стальную поверхность, треснула ногой по низу, от чего что-то щелкнуло и отсек с едой и водой плавно покинул монолитную конструкцию.
— Ке-е-е-е-ейси!.. — возопил магистр.
— Упс, — прошептала девушка.
И развернувшись, торопливо покинула спальню магистра, с видом «меня тут никогда не было». Позади раздавались вопли и пожелания всяческих видов смерти, но все ученики гильдии уже знали — магистр отходчив. Просто нужно дать ему время побыть в тишине, остыть и успокоиться, так что дверь Акина тоже закрыла, чтобы никто главе магов не мешал.

А вот едва вышла из спальни, столкнулась с магистром Каррон. Высокий жилистый и покрытый шрамами вперемешку с татуировками бывший вор, остановился, посмотрел на пунцовую ученицу и сурово вопросил:
— Старый хрыч неприличное предлагал?
— Да нет, что вы, — смущенно ответила Акина, — никаких заданий в развратном квартале не поручалось.
— А-а, — задумчиво протянул Каррон.
Постояли молча, из-за двери магистра все так же доносились приглушенные сталью и подушками вопли.
— Так значит взрослая уже? — почему-то спросил магистр.
Акина пожала плечами мол да, со вчерашнего дня.
— Тогда пошли, выпьем, — Каррон взял ее за плечо и властно повел прочь. — Тебе сейчас лучше до завтра в гильдии не появляться.
— Но я не… — начала было Акина.
— Идем-идем, — неумолимо приказал маг. — Посидим в трактире, будущее твое обсудим, развлечешься. К тому же я знаю место, где подают особый гномий первач!
Кто-то мысленно взвыл.

Это был великолепный гномий первач! Лучший, что она когда-либо пробовала в своей жизни. С первого глотка самогон согревал, со второго мир становился во сто крат лучше и ярче, поэтому даже та убогая таверна, в которой засела половина магов их гильдии, переговариваясь со знакомыми из гильдии воров (новость про войну требовала обсуждения), стала привлекательным солнечным заведением (и ничего что на улице уже была ночь, а день и вовсе случился пасмурный), на третьем глотке первач в стакане заканчивался и хотелось еще. А потом, с первого глотка второго стакана появлялось непреодолимое желание обнять весь мир, и потому все начали обниматься, целоваться и клясться в вечной дружбе и преданности, со второго в душе юной магини поселилась прочная убежденность, что ей под силу все на свете!
Третий и последний во втором стакане глоток омрачился грустным замечанием трактирщика:
— А замечательный изобретатель этого первача в королевской темнице томится!
И всем стало грустно. Все посмотрели на свои пустые стаканы, на яркую залитую солнечным светом таверну, на лучших друзей (а друзьями каждый уже всех считал), преисполнились осознанием своих грандиозных способностей и?
— Спасем этого замечательного гнома! — крикнул кто-то.
— Спасем! Спасем!
— Непременно!
— Такие гномы должны жить долго и счастливо!
— За гнома!
— На штурм королевской темницы!
— В столицу!
— У меня есть переместитель! — подскочила Акина. — Вот прямо сейчас, здесь и с собой!
И почему-то мелькнула странная мысль — а вчера переместителя с собой не было…
Но думать об этом вовсе не хотелось, как и о том, откуда она знает заклинание расширения пространства, которое маг Хорстен только в азах начинал им его давать… потом от чего-то вспомнилось, что сам Хорстен вчера был с ними… Но это все тоже было уже не важно, и пошатываюшаяся, счастливая и чувствующая себя всемогучей Акина, с помощью счастливого, пошатывающегося и чувствующего себя всемогучим магистром Корроном рисовала круг, в то время как остальные счастливые маги поспешно вычерчивали символы, а воры нетерпеливо переминались с ноги на ногу. А потом все радостно шагнули в круг, Акина произнесла длинное и очень сложное заклинание, которое, как ей неожиданно вспомнилось, и искала вчера в кабинете магистра Сорена, после того как собственно украла переместитель.
Вспышка света, гул спирали пространства, повторная вспышка и…
— Добрый вечер, господа спасители, — произнес кто-то хорошо поставленным властным голосом, в котором отчетливо послышалось раздражение с примесью некоторой усталости.
Всемогучие, счастливые и готовые обнять весь мир маги и воры были схвачены злыми, уставшими и очень не располагающими ко всяким телячьим нежностям воинами света. Последние, вопреки носимому званию одетые во все черное, сковали каждого вновь прибывшего кандалами и кто-то из них громко возвестил:
— На спасение замечательного гнома! За мной!
И вновь воодушевившиеся спасители, не обращая внимания на скованные за спиной руки, радостно отправились вслед за неожиданным предводителем, радостно улыбаясь предстоящему спасению такого замечательного изобретателя особого гномьего первача. И радостная Акина тоже уже было направилась строем на спасение, но была неожиданно придержана за плечо, после ее и вовсе обхватили за талию и вытащили из строя спасителей и держали до тех пор, пока вся радостная толпа не исчезла в переходах подземелья.
— О, — раздалось в опустевшем помещении, — а эта опять тут.
— Ваше высочество, вы ее снова на допрос?
— Она же опять полдворца разнесет!
— Не разнесет, — сказал кто-то очень знакомым голосом.
И развернул невменяемую ученицу магической гильдии к себе. И девушка увидела кого-то очень-очень знакомого. У него были зауженные от гнева серые глаза, по-королевски внушительный нос, точеное лицо, выдающиеся скулы и вопросительный взгляд.
— Ой, — пробормотала девушка, — кажется, я вас знаю.
— Неужели?!- язвительно произнес мужчина.
— Совершенно определенно, — Акина задумалась над тем, откуда вообще знает. — Точно знаю…
Припомнила последнюю выданную стипендию, собственно рисунок на бумажных деньгах и задумчиво выдала:
— Вы лицо с дензнака.
Лицо с дензнака заметно огорчилось и безрадостно сообщило:
— Здорово.
— Ага, хорошо, что вспомнила, да? — обрадовалась Акина.
— Замечательно просто, — саркастично подтвердил индивид. — Слушай, я одного понять не могу — ты каждый день пьянствовать собираешься?
И взгляд стал явно обвинительным.
В этот момент где-то снаружи грянуло многоголосое:
— Спасем замечательного гнома!
Лицо с дензнака прикрыло глаза, и простонало как от мучительной зубной боли:
— Еще одни…
Оставшиеся в помещении воины света метнулись на звук, на ходу доставая кандалы.
Акина тоже хотела было побежать, но ее снова удержали. А потом взяли и сняли с нее наручники. А потом неожиданно прижали к горячему телу, наглые руки индивида обхватили, притискивая еще ближе, губы…
— Слушайте, а что это вы делаете? — искренне удивилась Акина.
— Орочьи ошметки, — мрачно выругался мужчина.
— Нет, что вы, орочьи ошметки они из орков изготавливаться, а я между прочим девушка.
Скептически хмыкнув, мужчина произнес:
— Представляешь, а я даже и не заметил.
— Решили, что я орк? — радостно предположила невменяемая магичка.
На этом лицо с дензнака окончательно психануло, перекинуло изумившуюся подобному повороту событий магичку через плечо и понесло прочь, со словами:
— В общем так, вчера я терпел! Я вытерпел твою пьяную истерику по поводу «замечательного гнома изобретателя которого непременно нужно спасти»!
— Но разве он не замечательный? — возмутилась Акина.
— Нет! Он даже не гном!
Глядя на мелькающие внизу ступени и ноги несущего ее индивида дензнаковой наружности, ученица гильдии печально протянула:
— Врать нехорошо.
Остановившись, мужчина судорожно выдохнул и прорычал:
— «Особый гномий первач» — название психотропной гадости подмешиваемой в самогон трактирщиками, которые вступили в сговор с черным магом Гартамом, собственно изобретателем данной дряни, после того как я поднял процентную ставку по налогам с питейных заведений. Это вот — акция протеста, где вы — тупые марионетки!
Акина, особо не вслушиваясь в речь, считала ступени:
— Двадцать семь, двадцать восемь, двадцать девять… А куда все делись?
— В тюрьму! — рявкнул мужчина. — Где просидят до утра, утром трезвеют, и что самое досадное — начисто забывают события вчерашнего вечера и собственно ночи.
Почему-то в этих словах послышался упрек.
— Простите, а вы… — договорить не успела.
Потому как несший ее мужчина вдруг разогнался и перепрыгнул часть пола, которая выглядела как-то странно. То есть эта часть казалась монолитной, но вокруг нее виднелись следы, словно туда кто-то проваливаясь отчаянно цеплялся за пол, впивался в него когтями, зубами, и…
— А, это ты вчера, доказывая мне, как сильно я не прав, демонстрировала магические знания, в частности вот, сотворила из пола зыбучие пески. Теперь все неосведомленные или же не осторожные проваливаются на первый этаж.
Вывернувшись, Акина попыталась посмотреть на мужчину, которого точно видела впервые в жизни, но увидела дыру в потолке, через которую виднелось изрядно обгоревшее пространство, затем дыру в стене, через которую в помещение задувал холодный ночной ветер.
— Огненные шары, — сообщил несущий ее индивид, — это ты вчера доказывала, что ты очень сильная магичка. И сама искренне удивилась, когда заклинание сработала.
— Правда?
— Особый гномий первач открывает скрытые в человеке резервы, в маге соответственно тоже.
— Я ученица, а не маг, — возразила Акина.
— У учениц тоже вполне даже открывает, — ответил на возражение индивид с дензнака.
И вновь ускорившись, перепрыгнул через самое натуральное болото — с камышами, тиной, парой на удивление миниатюрных лягушек, одним обалдевшим ужом и цветущими кувшинками.
— Не помню, какое это заклинание или чего-то там, я в тот момент ловил тебя.
— То есть это моих рук дело? — искренне изумилась Акина.
— Да.
— Но как?
Нет, она не поверила индивиду, она вообще тем, кого видела впервые привыкла не доверять, и вопрос скорее относился к тому, как она могла бы все это сотворить, тем более вчера. Но к ее удивлению мужчина дал более чем развернутый ответ:
— Потому что, едва вас, заявившихся сюда спасать этого убогого злобного карлика, выдающего себя за гнома, закрыли в камере, твои подруги возопили, что у тебя день рождения, на тебе красивое эротичное нижнее белье и я всегда был мужчиной всех твоих девичьих грез! А я, увидев тебя, невероятным образом осознал, что ты мне безумно понравилась. А уж если и ты обо мне мечтаешь, то…
— Правда? — про подруг Акина поверила сразу, но вот про мужчину девичьих грез…:
— Никогда не мечтала о лицах с дензнаков.
Остановившийся мужчина постоял так несколько секунд, затем, зло произнес:
— Я так и понял, когда пытался вывести тебя из замка и усадить в карету. Жаль, к тому моменту кандалы уже снял.
— Почему жаль?
— Потому что у меня теперь на одну карету меньше, — прошипел индивид.
И свернул.
Затем толкнул тяжелую дверь и внес девушку в непотрепанное ее магическими способностями помещение. Пронес дальше, со словами:
— А потом, после того как ты спалила мою карету, разнесла пол замка и я уже настиг тебя, собираясь придушить, ты, томно заглянула мне в глаза и напомнила про белье.
А после полезла показывать мне.
— Свое белье? — не поверила Акина.
— Нет, к сожалению, я не сразу понял, что мое. К тому времени, как осознал ты порвала мою рубашку, сорвала с меня ремень, и предложила всем примчавшимся стражникам присоединится к просмотру.
— И что было дальше? — заинтересовалась будущий маг.
Дальше была еще одна дверь, в которую ее внесли, пронесли до кровати и бережно уронили. И нависнув сверху, мужчина, упираясь в кровать по обе стороны от Акины, улыбнулся и сообщил:
— А дальше, дорогая, я обиделся, выгнал стражу и в отместку взялся смотреть на твое нижнее белье. И мне все понравилось, я более чем оценил.
И тут Акина с изумлением поняла, что этот потолок, на фоне которого потрясающе красиво смотрелся молодой мужчина с лицом с дензнака, она знает! Потолок был ей более чем знаком! Именно его она видела сегодня утром! Его и… Девушка перевела потрясенный взгляд на наследника Аренского государства. Его высочество Крэйнар, увидев как округлились ее глаза улыбнулся шире и произнес:
— К кому-то возвращается память?
Память?! Если бы только память, так нет же — перед глазами ученицы гильдии Магии проносились образы того, как они с подругами пьют тот самый особый гномий первач, как сходит с ума вся таверна и маги радостно начинают выстраивать портал. Как выясняется, что оный слишком маломощный и может перенести всего одного человека, а Акина во всеуслышанье кричит «Я могу принести переместитель, с ним энергии хватит!», и мощь порталла используют для переноса ее в гильдию, где девушка грабит кабинет магистра, после чего переодевается в подарок Нитхи, возвращается в таверну и она с магистром Хорстеном выстраивает портал нужной мощности. Как они радостной толпой переносятся туда же, куда перенслись и сегодня. Как посаженные в камеру ученицы магов грустно сообщили, что ждет ее завтра разговор с самим главой гильдии, который искренне верит, что юные ученицы вообще ничего не знают об интимной стороне жизни. И поэтому он, вызвав жертв его собственных заблуждений в свою спальню, заводит многочасовую лекцию о пестиках, тычинках и великом продолжении рода, после которой о спальне и мужчинах девицы уже и не помышляют вовсе. Ведь после такого как с мужчиной до постели дойдет, так перед глазами и заунывным тоном вещающий о пестиках и тычинках магистр, в результате почти все ученицы хранят целомудрие еще лет пять, пока воспоминания из памяти сотрутся. И выслушав их, Акина заподозрила, что не так прост магистр Сорсен, и ему просто проблемы с загулявшими ученицами не нужны вовсе, вот и вещает с использованием ментальной магии — не зря всего на пять лет то и действует. О своих подозрениях она сообщила подругам, а те, решив избавить ее от страшной участи, и завопили во всеуслышание что в королевской тюрьме процветает жестокое обращение с именинницами в эротическом белье!
На призыв о несправедливом обращении с именинницами которым уже все можно отреагировал… да на самом деле отреагировала вся охрана — сбежалась смотреть на белье. Смотреть им не дали, но Эрна в подробностях расписала, подарок то она выбирала. На этот балаган явился принц, выслушал стенания запертых дев и впечатлившись массовой истерикой вознамерился отправить именниницу восвояси, для чего самолично сопроводил ее в карету… Ну, собственно дальнейшее поведал принц.
— Так, — Крейн, отчетливо узрев растекающийся по щекам девушки румянец жгучего стыда, деловито принялся расстегивать пуговицы на ее рубашке, — я тут подумал, и решил, что сегодня мы обойдемся без прелюдии, в виде разрушения моего дворца.
Надеюсь, ты не возражаешь.
— Возражаю! — сдавленно воскликнула Акина.
— То есть сначала ты повторно будешь все рушить и крушить, — принц заметно расстроился.
Но уже в следующее мгновение улыбнулся, протянул руку, чтобы помочь ученице магов подняться, и смирившись с неизбежным произнес:
— Ладно, давай круши. Только побыстрее, пожалуйста, а то ночь становится поразительно короткой, стоит только обнять тебя. Не поверишь — в жизни не замечал подобных свойств у ночного времени. До вчерашней ночи. Так что у нас с крушением?
С крушением было сложно. И вообще крушить было стыдно. Растерянно стоя у постели, Акина кусала губы, краснела, вспоминая подробности вчерашнего лишения чести собственно принца, краснела еще сильнее и…
— Давайте я лучше в камере посижу.
— Нет! — последовал четкий и совершенно определенный ответ. Крэйн даже головой отрицательно качнул. — Давай круши что-нибудь и переходим к самому интересному.
Но делая шаг в сторону, Акина робко взмолилась:
— Только не самое интересное, пожалуйста.
— В каком смысле? — не понял его высочество.
Краснея, бледнея и мечтая провалиться сквозь пол, девушка отошла еще на несколько шагов и прошептала:
— Нет.
— Не будешь крушить мой дворец?- уточнил наследник государства.
— Не буду… которое самое приятное, — пояснила Акина.
От подобного поворота событий Крэйн несколько растерялся.
— Я пойду, — Акина скользнула к двери. — Ночь уже, спать пора и…
И тут она вспомнила о переместителе, который все еще находился у нее под широким кожаным браслетом. Накрыла его рукой, сжала и…
— Стоять! — рявкнул принц.
В следующую секунду ничего не произошло.
Застыла зажмурившись и молясь всем богам о спасении Акина, разгневанным изваянием стоял взбешенный принц, могучий артефакт перенесший толпу невменяемых магов и воров в королевский замок бездействовал.
— Милая, давай поговорим, — стараясь сдержаться предложил Крэйн.
Отрицательно покачав головой Акина прошептала:
— Нет, мне слишком… стыдно.
— Стыдно значит, — повторил Крэйн. — Дорогая, вот объясни, почему стыдно тебе, а страдать я должен. И прекрати сжимать свой браслет! Видят боги я тебя в следующий раз для начала полностью раздену, чтобы никаких артефактов, а вот уже после буду возвращать к памяти!
Совершенно не испугавшаяся угрозы Акина, обратила внимание на один момент:
— Кстати о памяти, вы сказали, что выпившие первач ничего не помнят, а я…
— Привыкание, — раздраженно объяснил принц. — Слава небу у этой гадости есть привыкание, посему с четвертого раза народ уже не бросается на спасение «замечательного гнома изобретателя», вспоминая о своих прежних героических безумствах во имя этой великой цели. Но, милая, я сейчас как-то не настроен говорить о чем-либо кроме… Иди сюда!
Отступая еще на шаг к двери, Акина вопросила:
— А откуда вы знаете, что к первачу имеется привыкание и…
— Да потому что прежде чем докатиться до вашей провинции, эта гадость полторы недели гуляла по столице! Милая, чудесная моя, замечательная и замкоразрушательная, давай мы сейчас успокоимся, ты забудешь про стыд и… Не надо сжимать эту гадость!
Акина сжимала не гадость, а вовсе даже и приятный как на ощупь так и в целом кожаный браслет, и вообще:
— Занимайтесь своими приятными вещами с кем-нибудь другим! — решительно заявила магиня. — Вы принц, у вас женщин целое королевство! А мне лично вы не нравитесь, мужчиной моей мечты никогда не были, мне вообще не до мужчин сейчас, даже если и можно уже, и в конце концов я была пьяна, но пить больше не буду, соответственно… Ну вы большой мальчик, сами понимаете, ваше высочество. И вообще — артефакт уже запущен, сейчас сработает.
Крэйн нахмурился и сложил руки на груди. Взгляд его сделался суровым и злым, после чего он взбешенно произнес:
— Точно сработает?
— Совершенно определенно, — не будучи ни в чем уверенной, заявила Акина.
Принц после ее слов закрыл глаза, сделал глубокий вдох, выдохнул, открыл глаза, посмотрел на девушку и тихо сказал:
— Хорошо, сейчас я уже ничего не смогу сделать. И раз ты этого не желаешь — не стану даже пытаться. Но учти — еще раз напьешься этой гадости, еще один единственный раз и больше я тебя не отпущу, и ты…
— Да я больше никогда пить не буду! — заорала магиня.
В следующее мгновение свет перед ее глазами померк.

На утро выяснилось, что за истекшие две ночи в провинциальном городке за двести верст от столицы исчезло семнадцать магов, сорок учеников магов, четыреста человек нечайно оказавшихся под рукой у обладающих знаниями, а остальные воодушевленные идеей «спасти замечательного гнома изобретателя» протрезвели по дороге в столицу и вернулись сами. Магов и их соучастников вернули спустя неделю одним внушительным порталом столичные маги. Изрядно отощавшего магистра Сорсена из жизнеспасительного ящика вытащили так же они. Поговаривали, что с магами провинцию посетил и сам наследник Аренского государства, но Акина об этом точно не ведала, так как отсиживалась в карцере за то, что по возвращению из королевского дворца с горя обрушила заклинание «Топь» на двор магического оплота. Теперь в гильдии Магов имелось собственное гиблое болото, очень симпатичное, с лягушками, цветущими кувшинками, ряской и камышами. Именно в нем разъяренный и изрядно постройневший магистр Сорсен и утопил свою жизнеспасательную кровать, заявив, что все пережитые им катаклизмы пыль в сравнении с неделей заточения в этом злодейском ящике. После чего отправился на разборки с ученицей, где обнаружил пропавший переместитель. Еще неделя карцера и стенания магистра Акину не обрадовали. Стенания не радовали больше, зато после них на лекцию про пестики и тычинки у Сорсена уже сил не было.
Спустя еще неделю, выяснилось, что принц действительно находится в провинции, со своими воинами света изымая остатки особого гномьего первача у местных трактирщиков.
Через несколько дней в комнату к на редкость печальной Акине (раньше она как-то не особо грустила ни в карцере, ни после него, а тут тоска в глазах и никакой улыбки на лице) заявились подруги. Эрна и Нирта заявились не одни, а с бутылью, содержащей полупрозрачную жидкость и с порога объявили:
— Будем тебя лечить от печали.
— Не пью, — уныло ответила Акина.
— Да причем тут «пью, не пью», — возмутилась Эрна. — Мы же тебе человеческим языком говорим — лекарство это!
После чего налив полный стакан, подлетела к подруге, заставила ее сесть и почти насильно вылила все в рот.
— Это что?! — отплевываясьи подскочив вопросила Акина.
— Первач! — глядя на нее честными большими и главное непонимающими возмущения глазами, произнесла Нирта. — Ты не поверишь — с трудом достали, это же теперь жуткий дефицит, он только у воинов света имеется.
Это был великолепный гномий первач! Лучший, что она в третий раз пробовала в своей жизни. С первого глотка самогон согревал, со второго мир становился во сто крат лучше и ярче, поэтому даже унылая комната ученицы гильдии, стала привлекательным солнечным заведением, на третьем глотке… впрочем она разом сделала глотков шесть! И появилось жуткое, непреодолимое желание пойти и спасти этого замечательного гнома изобретателя, даже при условии того, что Акина отчетливо помнила, что никакой это не гном, а злобный мелкий маг. И на последнем издыхании охвачиваемого алкоголем самоконтроля, девушка лишь выдохнула:
— Откуда вы эту дрянь раздобыли?!
— Так это, — закрывая аккуратненько бутылку, и даже не думая притрагиваться к ее содержимому произнесла Эрна, — нам ее принц дал. Говорит: «К орочьим чертям все мои принципы, вот вам по десять золотых».
— Что?! — возмутилась Акина. — Да я ему… Да я… Да он!

Эпилог 

Акина медленно открыла глаза и тут же стремительно сомкнула веки — в голове и так все кружилось, а стоило взглянуть на этот мир, как он завертелся в сотни раз стремительнее. Девушка поморщилась, попыталась вздохнуть полной грудью и осознала, что нечто тяжелое явно этому препятствует. Тяжелое, теплое и…
Шок!
Основательный, масштабный и охвативший все сознание шок! Потому как внезапно она отчетливо поняла, что лежит в постели с мужчиной. И этот мужчина, совершенно голый! Основательно голый.
«Ох ты ж орочьи кости!» — испуганно подумала ученица Магической гильдии.
И почти сразу в ее голове пронеслось: «Только не принц, только не принц, только не…»
Открыв глаза снова, она повернула голову и в свете поднимающегося на рассвете солнца отчетливо разглядела точеное лицо, брови вразлет, что насупились во сне при ее движении, четкие крупные словно очерченные губы, дрогнувшие смоляные ресницы… И эти ресницы дрогнули повторно, после чего глаза приоткрылись, губы его высочества растянулись в улыбке и вмиг придвинувшись ближе к перепуганной Акине, принц сонно произнес:
— В общем так, для экономии моего личного времени краткий пересказ — сначала ты выбила ворота в собственной гильдии, потом уничтожила мою карету…Я так понял, ты это дело любишь, так что уже заказал еще десять. Мм, вернемся к пересказу — потом был скандал, после которого ты гонялась за мной швыряясь огненными шарами в моих охранников и ни разу не целясь в меня. Когда я это понял, то психанул и потребовал у тебя, чтобы ты как честный маг вышла за меня замуж.
— Что? — осипшим голосом переспросила девушка.
— Дорогая, — серые глаза смотрели строго и серьезно, и только в глубине прятались смешинки, — давай откровенно — ты разрушила половину моего дворца, две мои кареты, обстреляла огненными шарами моих охранников, то есть причинила мне моральный вред.
— Может быть материальный? — простонала Акина.
— От осознания материального, у меня был моральный шок, — не согласился Крэйн.
— Так вот, после причиненного мне морального вреда ты как честный маг просто обязана была выйти за меня замуж. Собственно долг уплатила на месте, в первом ближайшем храме. Так что…
Он подался к ней, навис над перепуганной девушкой и прошептал:
— Доброе утро, женушка.
Это была очень замечательная семейная жизнь — трезвая как стеклышко, потому как одно дело разрушать чужой дворец, и совершенно другое свой собственный, собственный Акина разрушать не хотела. И это была веселая семейная жизнь — принц не знал, что такое «ученица магов», но ему пришлось испытать всю гамму осознания этого в период выпускных экзаменов у жены. И это была верная семейная жизнь — потому как всех девиц, что пытались склонить особу королевской крови к неверности, ждало заклинание «Топь» в самых неожиданных местах вроде их собственной кровати или же ванной комнаты.
А еще это была очень счастливая семейная жизнь, просто потому что Крэйн хотел быть с любимой, и ему больше никто был не нужен, а Акина поняла, что без мужа ей совсем грустно, и в целом была очень рада, что все так случилось, поэтому настояла на помиловании злобного карликового мага. Крэйн столь милосерден не был, и мага отпустил недалеко, и не надолго.
С тех пор изобретатель особого гномьего первача изобрел еще много чего полезного и замечательного…

Конец